Собирали архив по крупицам: как белорусы ищут погибших в войну родственников
В День Великой Победы редакция Tochka.by вспоминает своих родных, которые прошли ВОВ. Часто информации о них почти нет, остались лишь обрывочные воспоминания свидетелей тех событий, да и этих людей давно нет в живых. Теперь поиск продолжают правнуки.

С каждым годом тех, кто приближал День Победы, становится все меньше. В Беларуси, по данным на 1 апреля 2026 года, осталось всего 574 ветерана. Они – живые свидетели тех страшных событий, вспоминать о которых не любят.
Военное лихолетье сломало миллионы судеб, оставив многих людей без малейших сведений о судьбе своих родных. Часто все, что известно, – короткое "пропал без вести" или дата и место гибели из сухой похоронки.
Даже сейчас, спустя столько лет, многие пытаются хоть что-то узнать о своих предках, собирая обрывочные воспоминания бабушек и дедушек, делая запросы в архивы и изучая места захоронений.
Это истории сотрудников Tochka.by, которые хранят семейные воспоминания и пытаются их дополнить всеми возможными способами.
Поиск рода
"В моей семье война оставила немало белых пятен. Информацию о деде до сих пор по крупицам собираем мы, его внуки и правнуки.

Фото предоставлено собеседником
Иван Михайлович Жигоцкий родился в 1905 году и до войны руководил Дрибинским райкомом партии. Ушел на фронт в июне 1941-го и почти сразу перестал выходить на связь с семьей.
Жена и трое детей, чтобы выжить, вернулись в деревню Мерчь (Шкловский район). Всю оккупацию они прожили в неведении, что стало с их мужем и отцом.
И лишь после войны бабушка узнала, что политрук стрелковой дивизии Иван Жигоцкий считается погибшим – еще 13 июня 1942 года.

Фото предоставлено собеседником
Позже вернувшиеся с фронта знакомые рассказывали моей бабушке, что встретили ее мужа на одной из станций, где он сказал, что движется на Волховский фронт.
Потом сердобольные "умные" люди объяснили Александре Николаевне, что этот фронт проходил там, где попала в окружение 2-я ударная армия во главе с генералом Власовым. А уж о роли этого военачальника и так называемых власовцев говорить не было смысла.
Поэтому бабушка решила, что не будет ворошить прошлое, чтобы не ломать судьбу детям. Ведь даже если ее муж остался жив и был пленен, то наверняка оказался где-то за границей.
Бабушка так и прожила свои 90 лет, веря, что он где-то там живой и невредимый. И лишь в последний год сказала детям, что ее мужа уже нет на этом свете и скоро они встретятся на небесах.
Мы продолжали поиск хоть какой-то информации о деде. Уже его дочь, моя мама, в 50-е годы посылала запросы в архив, но получала такие же ответы: считается погибшим 13 июня 1942 года.

Фото предоставлено собеседником
Поиск продолжали мы, его внуки. И наконец что-то нашлось. Оказалось, что Иван Михайлович Жигоцкий умер от ран 25 мая 1942 года. А главное, известно, где он похоронен.

Фото предоставлено собеседником
Я до сих пор не могу забыть эмоции мамы, его дочери, когда она об этом узнала.
Мой дед не был в составе 2-й ударной армии, он погиб рядом с местом ее прорыва, направленного на освобождение Ленинграда из блокады.

Фото: sevkray.ru
Мы побывали на могиле нашего деда – возле деревни Михалево в Ленинградской области. Нас пригласили, когда увековечили его имя на мемориале "Любино поле" в день 60-летия Победы.

Фото предоставлено собеседником

Фото предоставлено собеседником
При посещении музея местной школы в книге памяти, которую заполняли приезжавшие после войны ветераны, я нашел запись, датированную 70-ми годами, в которой очевидцы подтвердили факт гибели моего деда.
Одним белым пятном в истории нашей семьи стало меньше. Нам необходимо найти еще родственников по линии жены: ее мама в годы войны, будучи ребенком, потеряла всю семью".
"Дед не рассказывал о войне никогда"
"В нашей семье воевали мой дед и два его брата. Оба старших прошли всю войну и остались живы. А вот младший не вернулся.
Дедушка, Константин Борисович Подольский, ушел на войну сразу же: увидел в небе самолеты – и прямиком в военкомат. Ему был 31 год, отучился на педагога, только родилась дочка (моя мама), налаживали быт. И тут война…

Фото: pamyat-naroda.ru
Он был офицером связи, служил в зенитно-артиллерийских войсках. Прошел Курскую дугу. Позже его направили воевать на Дальний Восток. Долго ехали туда на поездах, а когда добрались, война и там уже закончилась. Вернулся, и началась мирная жизнь.
Почему история дедушки немного обрывочная? Он не любил вспоминать войну, практически никогда ничего об этом не говорил. Мы только после его смерти выяснили, что он был связистом.
Единственное, он как-то вспоминал, что самые ужасные бои были на Курской дуге, где смешалось все – железо и люди. Говорил, что ночь там длилась бесконечно – небо было затянуто черным дымом и смогом постоянно.
При этом у дедушки было прекрасное чувство юмора, он много шутил и всегда улыбался. Был заслуженным учителем Беларуси, работал директором школы – его уважали.
Старший брат деда, Василий Подольский, в мирное время был летчиком транспортной авиации, военным. Войну тоже всю прошел.

Фото: pamyat-naroda.ru
А вот их младший брат Михаил погиб в партизанах. Мы долго думали, что он похоронен где-то под Рогачевом, в деревне Дворец.
Как-то раз мы решили съездить к могиле дяди Миши. А там его в списках фамилий нет. Мы удивились и подумали, что сведения затерялись во времени. В 60-е годы подобные захоронения по лесам очень активно искали, погибших перезахоранивали и памятные знаки меняли.
Мы решили все проверить. И нашли на сайте "Партизаны Беларуси" точные сведения о нем: наградные листы, где воевал и где погиб, а также имена его павших сослуживцев.

Фото: partizany.by
Оказалось, они минировали железную дорогу и после задания нарвались на немцев.
Мы пробовали искать дальше, но по дяде Мише информации не было. Сделали запросы и узнали, где перезахоронены погибшие с ним сослуживцы, а с ними и он.

Фото: savehistory.by
Так в деревне Поболово в Рогачевском районе на мемориале появилось имя и нашего родственника".
Угнали на работы в Эстонию
"Война для моего дедушки – Казимира Антоновича Ситко – началась в 16 лет. Немцы пришли в деревню очень быстро, уже к 23 июня 1941 года были в Зельвенском районе. Ни эвакуироваться, ни уйти в партизаны было уже нельзя.

Фото предоставлено собеседницей
Поначалу вроде бы как-то жили под оккупацией, а потом молодежь стали забирать на работы в лагеря.
Дедушку посадили в поезд с другими парнями и куда-то повезли. Каким-то образом он умудрился протащить с собой ножик и вырванную из книги карту.
Привезли их в эстонский лагерь в Пярну, где добывали уголь. Работали много, нормы были практически невыполнимы, а кормили плохо: хлеб да вода. Подростки, молодые хлопцы, добывали что могли на каких-то мусорках, искали очистки. Так и выживали.
Издевательств там тоже хватало. И вот однажды мой дедушка не выдержал и саданул надзирателя черенком. За такое могли расстрелять, но молодого сильного и высокого парня решили "не пускать в расход". Но так сильно приложили рукоятью пистолета по виску, что шрам остался на всю жизнь.
Дед и еще пять земляков в декабре 1943 года решились на побег. И все получилось. Добрались до какого-то хутора, думали, что в Литве, но дошли аж до Витебской области. Был холод, попросили у хозяина поесть – тот поделился чем мог. Но его сын побежал к полицаям и сдал беглецов.
Дедушка снова оказался в том же лагере.

Перевозка советских военнопленных в открытых товарных вагонах, 1941 год. Снимок носит иллюстративный характер. Фото: wikipedia.org
В наказание всех беглецов посадили в карцер. Питание еще хуже, нормы работ – 24 т угля за день – невыполнимые. А если не справлялся, то немцы ставили планку на уровне метра и заставляли перепрыгнуть ее сто раз. Не мог – избивали. А завтра снова на работу.
Просидели они в этом карцере три недели. И дедушка был единственный, кто оттуда вышел.
А потом он снова решился на побег – уже в 1944-м, когда Красная армия подступала к Пярну. Тоже собралось несколько ребят, направились к выходу – и встретили повара с зенитной батареи.
Казалось, теперь всех беглецов точно ждет расстрел. Но немец дал им консервы и сказал, в какую сторону идти.
После побега дедушка оказался уже в советском фильтрационном лагере, где условия тоже были ужасными. Прошел его, сразу забрали в армию, в зенитную артиллерию – даже домой не успел вернуться.
И лишь в 1947 году после службы добрался до родной деревни. Оказывается, все эти годы его мать ничего не знала о судьбе сына. Его даже не сразу узнали – так сильно изменился после концлагеря, в 22 года был уже седой.
Дедушка прожил немного, умер в 56. Всю жизнь он мечтал о дочках, но рождались только сыновья. А потом хотел внучку, но так и не дождался меня.
Он построил дом, в котором сейчас живут мои родители. Его берегут как память. Остался и яблоневый сад, который дедушка посадил своими руками.
Никаких наград, простая и достойная жизнь обычного человека".